Глотая слезы, она постаралась объяснить сыну, как устроен мир, откуда берутся и как складываются состояния, какие узы связуют людей в обществе, как можно честным путем накопить деньги, необходимые для безбедного существования, и как важно для этого получить образование. Затем она открыла ему одну из причин своей постоянной грусти и слез; после ее смерти, сказала она, он и Мари останутся совсем без средств, в их распоряжении будет лишь самая ничтожная сумма, и уповать им придется только на Бога.

— Значит, мне нужно выучиться побыстрее! — воскликнул мальчик, бросив на мать жалобный и проникновенный взгляд.

— О, как я счастлива! — отвечала она, покрывая лицо сына поцелуями и орошая его слезами. — Он понимает меня! — Луи, — добавила она, — обещай мне, что станешь опекуном брата. Ты ведь уже не маленький!

— Да, — сказал мальчик, — но ведь вы умрете еще не скоро, правда?

— Бедные вы мои! — отвечала она. — Мне дает силы жить только любовь к вам. А потом, этот край так прекрасен, воздух здесь так целителен, что как знать...

— После ваших слов я буду еще сильнее любить Турень, — отвечал мальчик взволнованно.

С того дня, когда госпожа Виллемсанс, предвидя близкую кончину, открыла старшему сыну его будущее, Луи, которому шел четырнадцатый год, стал менее рассеян, более прилежен и утратил прежнюю любовь к играм. Быть может, он сумел уговорить и младшего брата побольше читать и поменьше шуметь — во всяком случае, мальчики теперь реже носились по дорожкам, по саду и крутому берегу Луары. Теперь времяпрепровождение детей больше отвечало меланхолическим раздумьям их матери, чье лицо день ото дня бледнело и начинало отливать желтизной, а морщины с каждой ночью пролегали все глубже.

В августе, через пять месяцев после приезда маленького семейства в Гранатник, все здесь переменилось. Старая служанка, видя, как медленно, но верно угасает ее госпожа, поддерживаемая лишь силой души и безмерной любовью к детям, сделалась сумрачна и печальна: казалось, она предвидит близкую смерть хозяйки.