Если хоть одна, всего лишь одна из этих бесчисленных тварей проснется, она тотчас же поднимет шум, разбудит остальных, и тогда мальчишек ждет страшная смерть. Однажды Иккинг видел дикого оленя, который подошел слишком близко к Обрыву Дикого Дракона: не прошло и трех секунд, как его разорвали на мелкие кусочки…

Иккинг зажмурился. «Я НЕ БУДУ думать об этом, — велел он себе. — НЕ БУДУ!»

Никто из остальных мальчишек об этом и не думал.

В таких обстоятельствах невежество иногда бывает полезным. Мальчишки как зачарованные бродили по пещере, вытаращив глаза и зажав руками носы от удушающей вони. Каждый старательно высматривал самого большого дракона, который поместится в его корзину.

Факелы они сложили у входа. В пещере было довольно светло, потому что по стенам ползали Светляки — огромные медлительные твари, которые светились ровным тусклым светом, будто низковаттные электрические лампочки. А из ноздрей спящих Огнедышников при каждом вздохе вылетали маленькие язычки яркого пламени.

Само собой, почти все мальчишки направились прямиком к главным забиякам драконьего мира.

Сопляк долго крутился вокруг очень злобного на вид Ужасного Чудовища, давая всем понять, что хочет поймать именно его. При этом он издевательски ухмылялся Иккингу. Дело в том, что отцом Сопляка был Толстопуз Пивной Живот, младший брат Стоика Обширного, и Сопляк очень надеялся найти способ избавиться от Иккинга, чтобы самому стать Вождем Племени Лохматых Хулиганов. А грозному свирепому Вождю, каким будет Сопляк, полагается самый могучий и страшный дракон.

Кабанчик и Песьедух громким шепотом переругивались над Громмелем — мерзким, закованным в броню страшилищем. Острые клыки длиной с кухонный нож торчали у дракона изо рта так часто, что тот не мог закрыть пасть. Песьедух победил, но потом, запихивая зверя в корзину, умудрился уронить его. Тяжелый панцирь чудища громко загрохотал по каменному полу пещеры.