Бывало и так, что Валек просиживал под лавкой долгие часы, пока не собирались люди к обеду или к ужину. Иногда, увидев высунувшуюся из-под лавки голову ребенка и его полные слез глаза, блестевшие при виде клецек, батраки спрашивали мать:

— А ему вы не дадите? Ну, тому, что подобрали под капустой?

— Чтоб ему с тобой вместе провалиться сквозь землю, — с раздражением отвечала женщина и, хотя прежде собиралась накормить Валека, теперь не давала ему есть.

— Нельзя же мальчишке, хоть и приблудному, подыхать с голоду, — вразумляли ее бабы.

— Пускай же подохнет наперекор вам, раз вы такое наговариваете!..

А так как сидела она на ушате, спиной к лавке, то и пинала Валека пяткой в зубы.

Тогда батраки назло матери вытаскивали мальчика из его убежища и кормили.

— Ну, Валек, — говорил один, — поцелуй пса в хвост, получишь клецки.

Мальчик точно выполнял приказание и за это глотал большущие клецки, даже не жуя.

— Ну, а теперь дай матери тумака, получишь молоко…

— О, чтоб вам руки повывернуло! — кричала судомойка, а мальчик удирал за свою лохань.

Иногда, запыхавшись, замирая от страха, он во весь дух мчался во двор и прятался в густой листве кустов против господского дома. А когда слезы на глазах его высыхали, он видел на крыльце прехорошенький столик, подле него два стульчика, а на них Лёню и мою сестру; горничная повязывала им салфетки на шею, Салюся наливала кофе, а графиня говорила:

— Дуйте, детки, не обожгитесь, не пачкайтесь… А может, не сладко?..

Когда батраки уходили на работу и в кухне никого не было, судомойка выходила во двор и кричала: