Эмма отрицательно покачала головой.

— Быть может, ты любишь другого?

— Нет.

— Я тебя не понимаю!

— Не старайся заглядывать в мою душу… Забудь меня…

Твоя цветущая молодость вызывает во мне сочувствие; я не отвергаю тебя потому, что сердце мое еще свободно… Ты погибнешь, если я когда-нибудь полюблю тебя. Беги от меня, пока еще не поздно!

— А что если уже поздно?

— В таком случае, это предопределение судьбы и оно должно исполниться.

— Следовательно, ты позволяешь мне надеяться?

Эмма села на диван и глубоко задумалась.

— Я храбр, — продолжал юноша, — и, чтобы завоевать тебя и назвать своей женой, готов сражаться хоть с демонами!

— Но не с Богом, Казимир! Власть его безгранична… Путь, по которому я иду, труден, мрачен, полон бедствий и нравственных страданий, но он ведет меня к лучезарному свету… Не стремись идти по нему рядом со мной. Ах, если бы я могла рассказать тебе!.. Но нет, я не смею… На уста мои наложена печать безмолвия.

— Скажи мне только, что ты меня любишь.

— Нет, я не люблю тебя… и ты должен благодарить за это Бога.

IV. Поручение

Целая вереница разнообразных мыслей преследовала Казимира Ядевского, когда он, подавленный, возвращался домой.

Смеркалось. Скрестив руки на груди, в глубокой задумчивости, стояла Эмма у окна. Ей мерещились привидения в длинных белых саванах, демоны в образе огромных летучих мышей, карлики с седыми бородами…

Внезапное появление на дворе рослого молодого малороссиянина вывело девушку из оцепенения.

— Это ты, Долива? — спросила она.

— Да, — отвечал гигант, — меня прислал священник… он просит вас приехать к нему.

— Сегодня?

— Точно так.