То они становились серыми, как туман, и тогда сквозь тела их видно было траву; то их оружие начинало ярко блестеть, и тогда казалось, будто они из огня. Но вот выступил из их рядов воин на вороном коне.

Он подъехал к Меркурию, гарцуя и вызывая его на битву. Когда Меркурий осенил себя крестным знамением и, пришпорив доброго коня, устремился на призрака, отпустив поводья и с копьем наперевес.

Восемь раз сшибались они на всем скаку, и, ударяясь о брони, гнулись острия копий, словно лепестки ириса. Но конь призрака был сильнее, и конь Меркурия каждый раз припадал на колени.

«Сойдем с коней, — молвил Меркурий, — и сразимся еще раз пешими». Призрак соскочил с коня и бросился на храброго Меркурия; но хоть и был он выше и сильнее, а сразу же был свален на землю.

«Меркурий, Меркурий, Меркурий, ты меня победил! — молвил призрак. — Вместо выкупа я дам тебе совет: не возвращайся в свой дом, ибо там тебя ожидает гибель». Месяц скрылся за облаком, и исчезли внезапно и призрачный всадник и войско.

«Дурак, кто связывается с чертом, — молвил тогда Меркурий. — Вот я одолел беса, а какая мне от этого прибыль? Лошадь, подбившая колени, и зловещее предсказание. Ну, да оно мне не помешает возвратиться домой к Ефимии, милой моей жене».

Ночью, при лунном свете, он добрался до ПогощамскогоXIX

И Меркурий остановил лошадь. «Чауш, — сказал он, — кого вы здесь хороните?» И чауш ответил: «Господаря Меркурия, который сегодня скончался». Засмеялся на это Меркурий. Месяц скрылся за облаком, — и все сразу исчезло.

Вернулся он в свой дом, обнял жену свою Ефимию. «Принеси мне, Ефимия, четки, что я дал тебе в день отъезда. Этим янтарным зернам я верю больше, чем женским клятвам». Отвечала Ефимия: «Сейчас принесу».

Но волшебные четки давно рассыпались, а Ефимия сделала другие, совсем похожие, пропитав их ядом. «Это не те», — сказал Меркурий. «Сосчитай хорошенько зерна, — отвечала жена, — ты ведь помнишь, что их было шестьдесят семь».