«Это — одежда отца твоего Иво Велико, который еще не отомщен; а это — одежда Джордже Естиванича, за которого нет мстителя, ибо не осталось после него сына».
XXIХПомрачнел смелый охотник. Он не пьет больше сливовой водки, закупает он в Сенье порох. Собирает гайдуков и своих всадников.
XXХНа другой день после Троицы переправился он через Мресвицу и увидал черное озеро, где не водится рыба, и застал он трех восточных беев в то время, как они пировали.
XXХI«Господари! Господари! Посмотрите, к нам скачут вооруженные всадники и гайдуки. Лоснятся их кони. Они уже переправились в брод через Мресвицу. Это Алекса Велико!»
XXХII«Лжешь ты, старый гузлар! Алекса Велико мертв, я сам заколол его кинжалом».
Тут вошел Алекса и крикнул: «Я Алекса, сын Иво!»
XXХIIIОдна пуля уложила Николу Яньево, другая — Иосифа Спалатина. А у Тодора Аслара Алекса отрезал правую руку и потом только отрубил ему голову.
XXХIV«Снимайте, снимайте со стены окровавленные одежды. Умерли восточные беи. Иво и Джордже отомщены. Снова расцвел боярышник рода Велико, не увянет больше его стебель!» Смерть Фомы II, короля Боснии Тогда басурманы срубили им головы, вздели голову Стефана на копье, и татарин понес ее к стенам, крича: «Фома, Фома! Видишь голову сына? Что мы сделали с твоим сыном, то же сделаем и с тобой!» И король разорвал свои одежды, лег на кучу золы и три дня не вкушал пищи... Ядра так изрешетили стены крепости Ключа, что стали стены похожи на медовые соты. И никто не смел поднять голову, чтобы поглядеть вверх, столько стрел и ядер летало, убивая и раня христиан. А греки — Стефан, узнаешь ты меня? И король, трепеща, ответил ему: — Да: ты отец мой Фома. Тогда призрак простер руку и потряс окровавленными одеждами своими над головой короля. И молвил король: — Когда же ты перестанешь мучить меня?