Филипп принял его на свой счет, обиделся и, ругнувшись сквозь зубы, отошел к карагоду; он услышал позади чье-то замечание и хохот:

— С виду гладок, а на зуб не сладок!…

— Здорово живешь, Филюшка! — немного погодя, раздался за спиной у него серебряный девичий голос. Филипп оглянулся. Толстенькая, круглолицая и румяная Дунька Непочатиха проходила мимо.

— Слава Богу, — сказал Филипп с расстановкой своим хриплым басом.

Веселая Дунька так и прыснула со смеху… Она остановилась и поглядела на него своими черными, веселыми и лукавыми глазами, а Филипп, глядя в эти глаза и на ее черные, дугообразные, тонкие брови, почувствовал в груди легкое замирание.

— Што тебя не видать было? — спросила Дунька, сдерживая улыбку.

— А што?

— Да так…

Филипп не знал, что ей сказать, и глядел, глупо и счастливо улыбаясь и чувствуя, что у него занимается дух.

— А ты так вот, верно, с улицы не сходишь?.. — сказал он, наконец, тем же хриплым басом и с расстановкой.

— Не такое мое сердце, чтобы дома сидеть!..

— Дай семечек…

— Поцелуй сучку в темечко! — сказала Дунька и, звонко захохотав, побежала в карагод.

— Тьфу, сволочь! — плюнул обиженный Филипп и пошел было к кабаку.

— А-та-ма-ны молодцы! за ясырем

— Белоус, Белоус на гульбу собирается! — заговорили кругом казаки.

— Кто в гулебщики, кто в гулебщики охоту имеет?..

— Я! — отозвался пьяный безусый казак, смешивший своими выходками казачек у садика. Он кинул вверх шапку и, шатаясь, побежал ловить ее, но не поймал и, споткнувшись, растянулся на пыльной дороге. Майдан весь задрожал от смеха.

— Вот богатырь — земля не держит!..

— Кто ишшо охоту поимеет, ат-та-ма-ны молодцы? — опять крикнул старик на майдане… — Добра много добудем!.. кто охоч?..

— Филюшка, валяй! жену себе у черкесов добудешь! — звонко крикнула Дунька из карагода.