Пользуясь отсутствием посетителей, Эдмонд спрашивает вполголоса:

– Вы заметили двух субъектов, только что тут сидевших? – он кивает в сторону столика у дверей.

– Да.

– Вы их знаете?

– Только и знаю, что они бывают довольно часто то у меня, то напротив, на площади.

– Они живут в этом квартале?

– Не думаю. Иногда они здороваются за руку с двумя или тремя местными хулиганами, но кажется мне, что они приходят снизу.

– Со стороны Бельвильского бульвара?

– Да, с той стороны. И на мой взгляд, это мазурики чистейшей воды.

Овернец произнес это с трещащими "р", звенящими "д", и тон его контрастировал с безразличной любезностью обычных его речей.

– У вас есть к ним дело?

Эдмонд колеблется.

– Да как сказать. Тот из них, что поменьше, – вы знаете, черный, с усиками, он здесь сидел.

– Да.

– Вы знаете его так же мало, как другого?

– Так же мало.

– Ну так вот… У меня есть младшая сестра. Вы ее, может быть, уже заметили… Этот шкетик, о котором я вам говорю, с некоторых пор, кажется мне, ударяет за нею.

– О, но в таком случае…

Хозяин по-видимому, очень взволновался вдруг. Он суетится за стойкой, хватается за передник короткими пальцами пухлой руки.

– О, в таком случае вам нужно понаблюдать за ними. О, я понимаю вас прекрасно… прекрасно.

Еще громче гремит его "р". Он хватает бутылку хинной с полки, откупоривает ее.

– Выпейте-ка. Да, да, я угощаю вас… Это вам не повредит. Разумеется, можно и ошибиться. Положительно утверждать что-либо я не берусь. Но людьми порядочными они едва ли могут оказаться. Ваше здоровье! Они бы не шлялись так, будь у них какое-нибудь ремесло. Это лодыри отъявленные.

– Из-за этого я сегодня утром на завод не пошел. Право, это мне покоя не давало. Я предпочел потерять полдня работы. Решил в этом деле разобраться. У меня еще вчера вечером было с сестрой объяснение…