Несколько недель после похорон Ида собой почти не занималась. Жила словно в тумане. Она то и дело окуналась в горькие размышления о своей судьбе, пыталась представить себя вдовой пятидесяти лет.

— Как жить дальше, не знаю, — сказала она вслух. Эми рядом не было. Ида знала, что она в своей комнате. — Что такого я сделала своей дочери?

Как-то утром, внимательно изучив себя в зеркале, она помчалась в магазин париков на Третьей авеню. Сохраняя достоинство, она шагала по залитой солнцем многолюдной улице. На вывеске было написано «Парики Нормана». Она осмотрела все парики в витрине и решительно вошла. Хозяин уже видел ее раньше и кивнул ей как старой знакомой.

— Могу я кое-что примерить?

— Все что пожелаете.

Ида выбрала белокурый парик с витрины и каштановый с болванки, стоявшей на полке. Норман их принес, и она уселась перед трехстворчатым зеркалом. Ида дышала громко и взволнованно. Сначала она решила примерить светлый, в юных локонах. Норман помог его надеть — натянул ей на голову, как шляпку-колокол.

— Вот так, — сказал он, отступив немного назад. Достал из внутреннего кармана голубую расческу, прошелся по парику и удовлетворенно взглянул на то, что получилось. — Чудесный парик.

— Голову давит, — сказала Ида.

— Он вам не тесен, — ответил Норман. — Хотите, примерьте этот.

Он протянул ей другой, каштановый, по форме напоминавший ту стрижку, которую Эми носила до того, как в колледже сделала себе прическу в стиле «афро».

Норман поправил парик и снова отступил в сторону. Он тоже дышал тяжело и не сводил с нее глаз, но Ида избегала его взгляда в зеркале, а смотрела только на парик.

— Из чего он сделан? — спросила Ида. — На человеческие волосы не похоже.

— Этот, действительно, из искусственного волокна, но он не курчавится от жары и влажности.