В тот момент, когда тяжеловесная золотая парча, украшенные гербами камзолы — творения трудолюбивого средневекового ремесленника — сменились в европейском костюме тонкими изысканными тканями, во всех областях жизни свершилась великая революция. Вместо того чтобы вкладывать деньги в тленную движимость, мы стали тратить их на вещи более легкомысленные, менее дорогие, вещи, которые чаще нуждаются в замене, — и не раскаялись

Взгляды эти, свидетельствующие о том, как далеко ушла вперед наша цивилизация, получили свое самое полное развитие в Англии. Англия — родина комфорта, и на все предметы обихода там смотрят как на своеобразную одежду, постоянно меняющуюся и всецело зависящую от капризов моды. Богач ежегодно меняет лошадей, кареты, обстановку; даже брильянты в новом сезоне получают новую оправу; все преображается. Поэтому любая мелочь изготовляется с учетом этих обстоятельств; краснодеревщики, обойщики и ювелиры расходуют материалы крайне экономно. Хотя мы и не достигли таких потрясающих результатов, все же и мы сделали несколько шагов по пути прогресса. Громоздкая мебель в стиле ампир ныне полностью предана забвению, равно как и неуклюжие кареты и тяжеловесные скульптуры времен империи — горе-шедевры, не способные удовлетворить ни художника, ни светского человека со вкусом. Мы стремимся к элегантности и простоте. Если скромное состояние и не позволяет нам пока обновлять убранство дома так часто, как хотелось бы, мы, по крайней мере, поняли теперь девиз эпохи:

Мы мечтаем избавиться от предрассудков, согласно которым купить вещь — значит выгодно поместить капитал: ведь каждый в глубине души понимает, что и элегантнее, и удобнее пользоваться простой фарфоровой посудой, чем хвастаться перед гостями чашей, которую Константен

XXVIII. Поскольку элегантность — плод разумного честолюбия, все, в чем сквозит излишнее тщеславие