Она улыбнулась, и он вообще как бы превратился в соляной столб. У него отнялся язык, но в сознании возник и вытеснил все прочее вопрос, на который в природе не было ответа: она такая красавица, воспитанная, с изысканными манерами, от нее исходит такая тишина, при чем же тут этот мужлан Лаббок? Не укладывается в голове.

– И вот еще что: мистер Лаббок любит, чтобы я первой пробовала вино. Он считает меня хорошим дегустатором. Пожалуйста, не забудьте, хорошо?

– Конечно, мисс.

Она улыбнулась, и тут в первый раз в жизни у него задрожали руки. Эти приступы неудержимой дрожи нападали на него потом несколько месяцев. Иной раз они через минуту кончались, иной раз длились чуть ли не полчаса, но в тот первый вечер, когда он подошел к столику Лаббока и начал разливать вино, он весь трясся как в лихорадке.

Лишь только первые капли упали в рюмку молодой женщины, Лаббок недовольно зарычал:

– Ты откуда знаешь, что мисс Говард обычно пробует вино?

– Сначала положено дамам, сэр.

– Ишь ты, образованный. – Лаббок издал звук, напоминающий отрыжку, в котором можно было расслышать одобрение. – Принесешь еще одну бутылку, понял?

– Да, сэр. Как только прикажете, она готова.

– Ну гляди. Эй, а что это с тобой? Дрожишь как паршивый пес.

Молодая женщина смотрела на его дрожащие руки, но сейчас подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. Посмотрела так ясно и открыто, что он вдруг сразу успокоился, И, словно желая, чтобы ему стало совсем легко, сказала:

– Мне кажется, я вас раньше видела. Вы не работали в, Брайтоне в «Дельфине»?

– Нет, мисс. Никогда.

– Странно. И все-таки я вас где-то встречала.

– Не знаю, мисс, вряд ли.

– Ну что ж, зато теперь будем встречать вас здесь.

– Было бы очень приятно, мисс.

Он уже хотел отойти, но тут Лаббок прорычал:

– А имя у тебя есть? Зовут-то как?

– Пей-Гуляй.