Важное открытие Вальтера Скотта, непосредственного предшественника Бульзера, именно и заключалось в понимании того, что судьба отдельного человека — частица в истории народа, наделенная сознанием, волей, индивидуальным характером, не растворимая в целом и все же находящаяся во власти общего исторического движения.

Совершенно закономерно Вальтер Скотт перешел от историзма в понимании судьбы Уэверли или Равенсвуда к историзму в понимании современной ему жизни. Ведь в «Сент-Ронанских водах» (1824) в изображении быта небольшого городка, столкновения старого и нового, патриархально-феодального и буржуазного, в типах своих современников Вальтер Скотт не менее, а более историчен, чем в «Айвенго» или в «Квентине Дорварде».

Коренная разница между романами Вальтера Скотта и английским романом XVIII века не в том, что Дефо, Филдинг и Смоллет изображали современную им жизнь, а Вальтер Скотт в большинстве случаев изображал прошлое, а в том, что он был историчен, а они — нет. Конечно, типы, созданные Филдингом и Стерном, взяты из действительной жизни их времени. Но в этих романах судьба человека всецело зависит от обстоятельств частной жизни, от встреч с добрыми или злыми людьми, от силы воли и других проявлений индивидуального характера.

Постоянное место действия английского романа XVIII века — большая дорога, придорожный трактир, незнакомый город, куда только что прибыл герой, гостиница. Этот сервантесовский выход в широкий мир, особенно сознательно применяемый Филдингом, конечно расширяет возможности реалистического изображения жизни. Это разбивает рамки «семейного романа». Но включение широкого круга разнообразных людей не придает историзма, потому что всякое соприкосновение между собою персонажей романа все-таки остается в пределах их частной жизни и не связано с историей народа в целом. Поэтому и «человеческая природа» в образах Филдинга и Смоллета внеисторична.