– Я начну с сегодняшнего дня… – пробормотал Бетрищев. – Днем… Урбанов на службе… мы будем вдвоем… Это так просто…
Оказалось, впрочем, что это не совсем просто, так как, когда наступил час, он отложил свой визит на завтра, завтра на следующий день и так далее… Наконец наступил понедельник… откладывать было более нельзя… если только он желал вечером заслужить одобрение своих «почтенных» руководителей Коко, Поля и Пьера.
III
– Это вы!.. – радостно воскликнула Елизавета Андреевна, увидав входящего Бетрищева, – но мужа нет дома…
– Очень жаль… но я этого ожидал… – отвечал он веселым тоном, затворяя дверь. – Я и пришел побеседовать с вами… только с вами…
– Вот как…
Она посмотрела на него удивленно – любопытным взглядом, застигнутая в врасплох в своих занятиях по хозяйству, одетая в простенькое домашнее платье, но все-таки прелестная, молодая, свежая, грациозная.
– Да, я хотел попросить у вас одно объяснение…
– В таком случае садитесь… здесь… около меня… и я вас слушаю…
Тогда без всяких предисловий Бетрищев спросил ее, что значила произнесенная ею при прощании с ним в последний раз фраза: «Если бы вы только желали»…
Она опустила голову, покрасневшая, сконфуженная… и, наконец, печально тихо произнесла:
– Я виновата… забудьте… об этом…
Но Бетрищев уже обнял ее за талию и привлек к себе.
Она вырвалась и встала:
– Милостивый государь!..
Тон ее изменился. В нем прозвучали ноты оскорбленного самолюбия честной женщины, вполне искренние ноты.
– Что с вами? Что же тут такого? – изумился он.
Она медленно заговорила. Она бы должна его выгнать тотчас же, но ее муж говорил ей… что он в гимназии был его единственным другом, почти братом… И он, красивый, богатый, который имеет свободный выбор между множеством женщин, которому стоит лишь протянуть руку, чтобы все желания его исполнились, он вознамерился обворовать ее мужа, ее бедного мужа, у которого единственное сокровище – она!..