— А масленичного быка

По обеим скамьям среди публики пробежал смешок, и Патиссо, поняв возражение, пробормотал:

— Да, пожалуй, это не совсем подходит.

Господин подумал немного и согласился.

— Ну, тогда, — сказал он, — я посадил бы их куда-нибудь на видное место, чтобы все могли без помехи смотреть на них; хоть на Триумфальную арку на площади Этуаль, и пусть перед ними продефилирует все население. Это было бы очень пышно.

Оборванец обернулся еще раз.

— Придется в телескопы смотреть, чтобы разглядеть их рожи.

Господин, не отвечая, продолжал:

— Взять хотя бы вручение знамен. Надо было придумать какой-нибудь повод, организовать что-нибудь, ну хоть маленькую войну, а потом вручать войскам знамена как награду. У меня была одна идея, и я даже написал о ней министру, но он не удостоил меня ответом. Раз выбрали для праздника годовщину взятия Бастилии, нужно было инсценировать это событие. Можно соорудить картонную крепость, дать ее раскрасить театральному декоратору и спрятать за ее стенами Июльскую колонну. А потом, сударь, войска пошли бы на приступ. Какое грандиозное и вместе с тем поучительное зрелище: армия сама низвергает оплот тирании! А дальше эту крепость поджигают, и среди пламени появляется колонна с гением Свободы

На этот раз его слушала вся публика империала, находя мысль превосходной. Какой-то старик заметил:

— Это великая мысль, сударь, и она делает вам честь. Достойно сожаления, что правительство ее не приняло.

Какой-то молодой человек объявил, что хорошо было бы, если бы актеры читали на улицах Ямбы

Все эти разговоры пробудили энтузиазм. Каждый хотел высказаться; страсти разгорались. Шарманщик, проходивший мимо, заиграл Марсельезу; рабочий запел, и все хором проревели припев. Вдохновенное пение и его бешеный темп увлекли кучера, и настегиваемые им лошади помчались галопом. Г-н Патиссо орал во всю глотку, хлопая себя по ляжкам; пассажиры, сидевшие внизу, в ужасе спрашивали себя, что за ураган разразился над их головами.