Он приоткрыл левый глаз и украдкой взглянул на Жордя. Тот по-прежнему играл песком и ерзал на месте, плохо скрывая волнение.

— Сладко говоришь. Хорошим адвокатом будешь, — укоризненно сказал он Мартину. — Потерпел бы, пока вернемся. С Дорой наболтаешься. Двенадцатый час, нас в управлении ждут.

Элосеги повернулся на другой бок. Пускай и эта сторона погреется.

— Знаю, знаю, что тебе не интересно. — Он притворился обиженным. — А собственно, какое твое дело? Хочу и говорю. Я тебя слушать не просил.

Он щекотал себе веко тоненькой травинкой и пристально смотрел на приятеля. «Смешной этот Жорди, — думал он, — черт его знает какой смешной…» Вот уже два месяца, как их перевели на береговое укрепление, а он все ноет, лопает, работает как вол, поболтает немного — и снова лопать. «Что за дурацкая, нелепая жизнь!» — думал Мартин. А все-таки с ним хорошо, с Жорди. Его старательность, обжорство, его идиотская важность как-то уравновешивали характер Мартина; рядом с ним Мартин особенно чувствовал свои недостатки. «Он меня раздражает, — думал Мартин, — и я его извожу, а без него не могу». Жорди был жирный, обстоятельный, целыми днями что-то жевал и презирал всех женщин. «Вы уж как хотите, — говорил он, — а я никогда не женюсь». Однако Мартину неожиданно довелось увидеть его в минуту истинного величия.

В тот вечер тучи неслись по небу, надвигалась буря, а Жорди, перебирая толстыми ногами, побежал к оврагу за усадьбой «Рай» и бросил вызов природе. Всем соснам, всем деревьям, обернувшимся людьми, он кричал исторические фразы, вычитанные из книг. Зловещие, грозные тучи клубились над ним; дрожал