– Миленькая пьеска, не так ли? – спросила Виржиния, и Роберт кивнул, надеясь, никто из родственников драматурга не услышал вопроса.

В фойе, надевая пальто, он заметил молодого человека в желтом шарфе, который, привалившись к стене, не сводил глаз с Виржинии. В более здравомыслящем обществе, думал он, беря Виржинию под руку и направляясь с ней к выходу, мужчине разрешалось бы подойти и дать в морду любому, кто вот так таращился на его жену.

Они перебежали улицу, уворачиваясь от такси, каблучки Виржинии звонко стучали по асфальту, и прошли переулком, нырнув в него меж многокрасочных афиш музыкальных комедий. В трех театрах на соседней улице шли спектакли, собирающие полные залы, зрители выходили с них в прекрасном расположении духа, которое сохранялось как минимум на полчаса, так что в холодном, без единого дуновения ветерка воздухе, разливалась праздничная атмосфера. Вывески ресторанов на другой стороне так и манили к себе, швейцар одного из них, белый, вежливо распахнул перед ними дверь. Старший официант, не столь уж и любезный, провел их к столику в глубине зала, мимо нескольких пустых, расположенных ближе к выходу. Роберт не стал спорить, философски подумав: « Что же, это театральный ресторан. Есть много других, где меня посадят на лучшие места, а актеры должны быть счастливы только от того, что их пустили на порог».

Виржиния по-удобнее устроилась на банкетке, достала очки и внимательно оглядела зал. Минуту спустя положила очки на стол и повернулась к Роберту.

– Чего ты улыбаешься?

– Потому что ты всем довольна.

– Кто сказал, что я всем довольна?

– Ты обозрела территорию и сказала себе: «Вот и чудненько. Я тут самая красивая и теперь могу насладиться ужином.

– Какой ты у нас проницательный, – Виржиния улыбнулась. – Ну очень проницательный мужчина.

Подошел официант, они заказали спагетти и полбутылки «кьянти» и наблюдали, как ресторан заполняется недавними зрителями, актерами, до конца не смывшими грим, и высокими, ослепительно красивыми девушками в норковых манто, игравшими в мюзиклах. Роберт ел с жадностью, а вино пил не спеша, смакуя каждый глоток.