Но девушка остановилась перед их столиком, широко улыбнувшись. Протянула руку.

– О, мистер Гарви, как приятно увидеть вас вновь.

Она не стала красивее, подойдя ближе, решил Роберт, но улыбка была ей к лицу, а голос звучал искренне, словно пять минут, проведенные с ним у Лаутонов два месяца тому назад, она занесла в список приятных воспоминаний. Роберт поднялся, пожал ей руку.

– Привет. Позвольте представить вам мою жену, мисс Бирн.

– Добрый вечер, мисс Бирн, – откликнулась Виржиния. – Мы как раз говорили о вас.

– Мы были сегодня на вашем спектакле, – добавил Роберт. – И говорили о том, что вы очень хорошо сыграли.

– Спасибо за теплые слова. Их так приятно слышать, даже если вы грешите против истины.

– А как насчет автора пьесы? – спросила Виржиния. – Он, должно быть, несколько странный.

– Проблемы с матерью, – мисс Бирн закатила глаза. – У всех молодых драматургов, которые приходят сейчас в театр, одни и те же комплексы. Вроде бы их должны мучить военные кошмары, так нет. Только мама.

Виржиния улыбнулась.

– Эта проблема не только молодых. Для вас это первая пьеса, мисс Бирн?

– Господи, да нет же. Я играла в трех других. «Сожаление», «Отпуск в шесть недель»… Название третьей забыла. Она с треском провалилась. Премьера была во вторник, а к субботе ее уже сняли.

Виржиния повернулась к Роберту.

– Ты видел хоть одну, дорогой?

– Нет, – Роберт удивился вопросу. В театр он без Виржинии не ходил.

– Еще три пьесы, – в голосе Виржинии слышался искренний интерес. – Должно быть, в Нью-Йорке вы давно.

– Два года, – ответила мисс Бирн. – Для театрального критика – мгновение.

– Два года, – покивала Виржиния. Вновь повернулась к Роберту. – Откуда, ты говорил, приехала мисс Бирн? Из Голливуда?

– Из Окленда.

– Нью-Йорк, должно быть произвел на вас впечатление, – Виржиния уже смотрела на мисс Бирн. – После Окленда.