Мы хотели с торжеством увести его в деревню.
— Нет, нет, детки, сперва накормлю мельницу… Подумать только! Как давно у нее маковой росинки во рту не было!
А у нас у всех в глазах стояли слезы, когда мы смотрели, как старик мечется туда-сюда, опрастывает мешки, следит за жерновом, пока мелется зерно и тонкая пшеничная пыль летит к потолку.
Надо отдать нам должное: с этого дня мы никогда не оставляли старого мельника без работы. Затем, как — то утром, дед Корниль умер, и крылья нашей последней мельницы остановились, на этот раз навсегда… Корниль умер, и никто не заместил его! Что поделаешь, сударь!.. Всему на земле приходит конец, и надо думать, что прошли времена ветряных мельниц, как прошли времена бурлаков на Роне, королевских судов и пестрых курток.
Козочка господина Сегена
Пьеру Гренгуару, лирическому поэту.
Ты, верно, никогда не переменишься, бедный мой Гренгуар!
Как! Тебе предлагают место хроникера о солидной парижской газете, и у тебя хватает духу отказаться?.. Да посмотри на себя, несчастный ты человек! Посмотри на свой рваный плащ, на стоптанные башмаки, на худое лицо, которое вопит о голоде. Вот до чего довела тебя страсть к звучной рифме! Вот что ты получил за десятилетнюю верную службу в пажах его величества Аполлона! И не стыдно тебе в конце концов?
Да иди ты в хроникеры, дурак! Иди в хроникеры! Будешь получать звонкой монетой, будешь столоваться у Бребана,
Нет? Не хочешь? Предпочитаешь не поступаться свободой и до конца жизни делать, что душе угодно?.. Ну, так послушай рассказ о козочке господина Сегена. Увидишь, к чему приводит желание жить на свободе.
Г-ну Сегену не везло с козами.
Все они пропадали у него одинаковым образом: в одно прекрасное утро обрывали веревку, уходили в горы, а там их съедал волк. Ни ласка хозяина, ни страх перед волком — ничто не могло их удержать. Говорят, козы были все своенравные, во что бы то ни стало хотели они на простор, на приволье.