Воображаешь, Гренгуар, как наша козочка была счастлива! Ни тебе веревки, ни тебе колышка… Можно скакать, можно щипать траву в свое удовольствие… А травы-то сколько! Выше рогов, голубчик!.. И что за трава! Сочная, нежная, кружевная, тысячи разных сортов… Совсем не то, что на лужайке в загоне. А цветы!.. Огромные синие колокольчики, продолговатые чашечки пурпурной наперстянки, заросли полевых цветов, источающих хмельной сок!

Белая козочка опьянела и, задрав ноги, валялась среди опавших листьев и каштанов и скатывалась со склонов… Потом вдруг вскакивала на все четыре ноги. Гоп! Вот она носится сломя голову по зарослям и кустарникам, вот она высоко на уступе, вот на дне оврага, наверху, внизу, повсюду.;. Можно было подумать, что в горах носятся десять козочек г-на Сегена.

И в самом деле, Бланкетта ничего не боялась.

Одним прыжком перемахивала она через широкие потоки, и они обдавали ее брызгами и пеной. Вся мокрая, ложилась она где-нибудь на ровном месте и обсыхала на солнышке… Раз подбежала она к краю оврага, покусывая цветок ракитника, и увидела внизу, на самом дне долины, дом г-на Сегена и загон позади него. Это рассмешило ее до слез.

— Ой, какое все маленькое! — сказала она. — И как я там умещалась!

Глупышка! Взобравшись на такую высоту, она думала, что она по крайней мере так же велика, как мир…

Словом, для козочки г-на Сегена день выдался радостный. Около полудня, носясь то туда, то сюда, она попала в стадо оленей, с аппетитом щипавших дикий виноград. Наша беглянка в белой шубке произвела фурор.

Ей уступлено было лучшее место у винограда, и все кавалеры проявили большую учтивость. Говорят даже, — но это должно остаться между нами, Гренгуар, — говорят, что молодому оленю с черной шерстью посчастливилось покорить Бланкетту. Влюбленная парочка уединилась на часок в лесу, а если тебе хочется знать, о чем они говорили друг с дружкой, спроси у болтливых ручьев, незаметно струящихся во мху.