Пали Бэйпин и Тяньцзинь. Это было словно кошмарный сон. Сотрудничать с врагом он не мог. Уехать тоже не мог. Не хватало средств: жена не желала ехать в вагоне ниже второго класса.

Мир представлялся Цайчжу местом для развлечений: в любую погоду, будь то дождь или ветер, она шла прогу ляться в туфельках на высоких каблуках.

– Ты куда собрался? – кричала жена.– Хочешь бросить меня и нашу крошку на произвол судьбы? Нет, яс тобой не поеду, чтобы как беженка подвергаться невзгодам! Ишь какой умный! А вот это мы куда денем? А то? А все остальное? Ты можешь ехать как нищий, а я не желаю! Молчишь? Увези все эти вещи, тогда я поеду 6 тобой! Неплохо бы поглядеть мир.

Лао Фань ничего не отвечал, лишь прижимал к себе сына. Ему не хотелось с ней спорить. Бросить жену так же бесчестно, как предать родину; где же выход? Он презирал себя за беспомощность и прощал жене ее невежество.

Несколько дней Лао Фань ходил из угла в угол по комнате, не решаясь выйти на улицу. Его пусть убьют, он не боится. А вот хватит ли у него мужества убить врага? Жена без конца ругается, сынишка играет, а у него слезы навертываются на глаза. «Папа»,– то и дело зовет мальчик, но он отвечает лишь кивком головы и кусает губы, чтобы не заплакать. Но в конце концов не выдерживает:

– Сяочжу! Ты маленький безродный раб.

– Ты что мелешь? – набрасывается на него жена.– Можешь – вези нас в Гонконг, нечего попусту нюни распускать! Сяочжу, пойди ко мне! Был бы у тебя такой отец, как у Сяочжуна! – Голос жены становится мягче, глаза устремляются вдаль, на лице написана зависть.– Он уехал с семьей в тяньцзиньскую концессию, прихватив двадцать сундуков с одеждой! А разве мать Сяочжуна красивей меня?

– Мама Сяочжуна? У нее вот какие уши! и пухленькими пальчиками мальчик изо всех сил тянет свои уши вперед – матери это нравится, малыш делает так не впервые.