— Ты разве куришь? — переходит на шепот Света.

— Да. Изредка. — И к Сашке: — Не хочешь?

И Сашка прикуривает от Адиной спички, и они сидят, как взрослые, курят (хорошо, что дед ушел!) и глядят друг на друга, и Ада говорит (вот нахалка!):

— Ты и правда красивый мальчик.

Сашка уже не краснеет.

А Света сидит, как дурочка на чужих именинах. Потом спохватывается.

— Саша, — говорит она, — покатаемся на велосипедах?

— Не могу, — отвечает он, не глядя. — Мне еще в магазин велели.

— Вот что, ребятки… — Ада ставит локти на стол, так по-хозяйски ставит, и в широкие ладони тяжело кладет голову. — У вас тут лес есть?

— Муровый, — говорит Саша. — А что? За грибами?

— Нет, мне надо птиц послушать. Я ведь биолог.

— Ну и что? Зачем вам… зачем тебе птицы?

— Мне надо знать, кто как поет. То есть я знаю, конечно, но надо научиться легко отличать. Я орнитологом буду.

— Звери лучше, — серьезно говорит Саша. — Много лучше.

Света не видела его таким серьезным — с ней он все смеется.

— Одинаково, — отвечает Ада. — Вот ты знаешь, например, как летают журавли? Они летят целый день, а к ночи устают и опускаются на землю. И сразу засыпают. Не спит один только дежурный. Один-одинешенек длинный журавль стоит, поджав лапу. А сон его клонит. И чтобы не поддаться, он в лапу камешек берет. Сон разожмет ему пальцы, — он выронит камешек. А выронит — проснется.

— У нас на участке гнездо есть, — сказал Саша. — Не знаю, какой птицы. Я подошел, а она не слетает. Глядит вот так… вот как Светка!

Света поднялась со стула, вышла. А Саша даже не обратил внимания. Из соседней комнаты голос его — как жужжание шмеля. Потом они засмеялись — Сашка и Ада. Потом пошли с террасы.