На поляне Ада сорвала несколько цветов гвоздики и колокольчики — другие уже, полевые, ярко-лиловые и мелкие. Из одного вытряхнула пчелу и стала насвистывать песню — неизвестно какую, тягучую, деревенскую.
Песня точно расхрабрила ее и развеяла.
— У нас при школе, — сказала Ада, — отец ульи построил, одна стенка стеклянная. И вся жизнь пчел видна. Ты знаешь, ведь у них строительный разум.
Саша не хотел про пчел, но потом стал слушать, и ему понравилось, как они сообщают друг другу на расстоянии, где гречишное поле, и как берегут матку, и как лепят свои квартиры. И он уже забыл про эту руку на плече и был рад, когда Ада позвала его:
— Ты приходи. У меня отец хороший. Приходи.
***
— Как тесен мир! — сказал за ужином папа Ира. — Иду сегодня по роще, а навстречу — Влад. Помнишь, Сашенька, я тебе рассказывал, такой талантливый паренек у меня на практике был?
Мама Саша кивает, не отнимая лица от чашки с молоком. Она всегда приезжает голодная.
— Так он, оказывается, здесь живет, рядом с поселком. Для матери снял дачу.
— У нас, по-моему, деньги вышли, — говорит мама Саша, вытерев ладонью рот. — Ой, спасибо, ребятки, до того вкусно накормили.
— Как так — вышли? — беспокоится папа Ира.
— Сама не знаю. Погляди в столе — одна десятка лежит.
Папа Ира смотрит — да, действительно одна. А до получки палкой не докинешь.
— Ну что ж, — говорит он, — придется засесть за куль-муль-башем.
Так называется у них в доме побочный приработок. Папа Ира отлично пишет всякие познавательные статьи в журналы и для радио и, когда садится писать, горестно говорит: