«Было у меня две грядки, — говорит она и смеется, показывает все свои отличные крепкие зубы, — Витюша Жучко заставил. «Стыдно, говорит, ничего не делать! У всех, говорит, есть». Но теперь все заросло. — И вздыхает серьезно. — У меня такая переоценка ценностей: лучше в магазине купить!» Бабушка Саша любит свою дачу, все три маленькие комнатки. Ей больно отдать их в губительные руки детей.

«Пусть радуется, — говорит папа Ира. — Такую тещу бог дает избранным», — и охотно живет в сарае под названием «кухня». Но, как утверждает Жучко, в кухне жить запрещено, даже если там ничего не варят.

Лето началось с его посещения. Жучко сдвинул соломенную шляпу с незагорелого лба, глянул на стол без клеенки возле кухни и сказал:

— Неудобно, товарищи, получается.

Папа Ира оторвался от своих научных трудов и стал глядеть на белую половину жучковского лба.

— Здравствуйте, — сказал он растерянно.

Жучко смутился.

— Здравствуйте, Ираклий Петрович. Не пользуетесь вы полной радостью дачной жизни.

— Да нам, собственно, хорошо… — заволновался папа Ира.

— Нет, не пользуетесь…

— Зато мы бережем зеленого друга, — отозвался Саша. Он нарочно вынес гитару и тихонько позванивал на ней, чтоб Жучко не думал, что его здесь боятся.

— В кухне жить нельзя, — посуровел Жучко.

— Мы не живем, — вяло солгал папа Ира.

Жучко глянул в открытую дверь, нащупал глазами три раскладушки.

— Но почему, почему нельзя? — перехватил его взгляд папа Ира и заволновался. Он легко мирился с неудобствами, но не любил почему-то вмешательств.

— Есть постановление… — официально начал Жучко.

— Но оставьте его в покое! Дайте людям жить! — срываясь на шепот, заговорил папа Ира. — Оно к вам руки не тянет!..

— Кто?

— Постановление!