Никто не бросился к нему на помощь. Он полз по снегу на четвереньках и стонал; миновав страшное место, он потерял сознание.

Пуля засела у него в нижней мясистой части тела.

Прошли первые минуты растерянности и страха, и снова поднялся смех.

На пороге сторожки показался комендант Лавинь. Он уже разработал план атаки.

— Лудильщик Планшю и его подручные! — звонко выкрикнул он.

Три человека подошли к нему.

— Снимите с дома водосточные трубы.

Через четверть часа перед комендантом лежало двадцать метров водосточных труб.

Он приказал осторожно провертеть небольшую круглую дырку у края люка и, когда к этому отверстию насосом подвели воду, весело объявил:

— Сейчас мы дадим господам немцам водички.

Громовое, восторженное ура, радостные крики и взрывы неудержимого хохота были ему ответом. Комендант разбил отряд на рабочие группы, которые должны были сменять одна другую каждые пять минут, и скомандовал:

— Качайте.

Железное коромысло заработало, в трубах послышалось журчание и побежало вниз по ступенькам в погреб, напоминая плеск фонтана, плеск в бассейне с золотыми рыбками.

Прошел час, другой, третий.

Комендант в бешенстве шагал по кухне; время от времени он ложился на пол и прислушивался, стараясь понять, что делает неприятель, и спрашивая себя, скоро ли он капитулирует.

Наконец неприятель зашевелился. Было слышно, как он передвигает бочки, переговаривается, плещется в воде.

И вот около восьми утра через отдушину донесся голос:

— Я хотель кафарить каспадин французский официр.

Стараясь особенно не высовываться, Лавинь спросил:

— Сдаетесь?

— Здаюс.

— В таком случае выбросьте оружие во двор.

И тут все увидели, как из дыры вылетела и упала на снег винтовка, за ней другая, третья — все шесть винтовок. Тот же голос крикнул: