И в доме точно поселилось невысказанное «Нужны деньги! Нужны деньги!» Дети слышали это непрестанно. Хотя никто ничего не говорил вслух. Они слышали это на рождество, когда детская наполнялась дорогими яркими игрушками. Из-за новенького блестящего коня-качалки, из-за нарядного кукольного домика доносился шепот: «Нужны деньги! Нужны деньги!» И дети бросали игру и прислушивались. Они заглядывали друг другу в глаза убедиться, что все они слышат одно и то же. И каждый читал в глазах другого: «Да, и я слышу: „Нужны деньги! Нужны деньги!“»

Случалось, так поскрипывали пружины коня-качалки, и он, наклонив деревянную морду, нетерпеливо грыз удила и тоже не пропускал ни слова. Большая розовощекая кукла сидела в новой колясочке и ухмылялась, она тоже все прекрасно слышала и оттого ухмылялась еще самонадеянней. Бестолковый щенок — он занял место игрушечного медвежонка — выглядел так поразительно бестолково именно потому, что слышал по всему дому тайный шепот: «Нужны деньги!»

Но никто никогда не произносил этого вслух. Шепот звучал повсюду, и не надо было ничего говорить вслух. Ведь не говорят же люди: «Мы дышим», хотя дышат все время.

— Мама, — спросил однажды сын, — почему у нас нет своей машины? Почему мы всегда берем дядину или такси?

— Потому что мы бедны, беднее наших родственников, — ответила мать.

— Но почему?

— Ну, я полагаю, — произнесла мать медленно, с горечью, — потому, что нашему отцу ни в чем не везет, нет ему удачи.

Поль задумался.

— Мама, везенье — это деньги? — спросил он робко.

— Нет, Поль, не совсем. Везенье помогает иметь

деньги.

— А-а! — протянул мальчик. — Значит, когда дядя Оскар говорит «везенный металл», это он про деньги.

— Деньги называют презренным металлом, — поправила мать. — Оскар говорит «презренный металл».

— Ясно, — кивнул Поль. — Но тогда что же такое везенье, мама?