— Освобождаем место для господина Старфилда, — сказал я. — А он читать умеет? И кстати говоря, он знает о моем существовании?

— Допустим, что знает, — увильнула Магдален, — но я не хочу, чтобы вы встречались. Поэтому я и посылаю тебя укладываться. С завтрашнего дня Сэмми будет проводить здесь много времени.

— Ясно одно, — сказал я. — Все зараз я перевезти не могу. Часть вещей я заберу сегодня, а за остальным приеду завтра. — Я не выношу, когда меня торопят. — И не забудь, — добавил я пылко, — что радиола моя. — Мысли мои неотступно возвращались к банку Ллойда.

— Хорошо, милый, — сказала Мэдж, — но если захочешь прийти завтра или позже, сначала позвони, и если ответит мужской голос, клади трубку.

— Какая гадость, — сказал я.

— Да, милый. Такси вызвать?

— Нет! — крикнул я, выходя из комнаты.

— Если Сэмми увидит тебя здесь, — прокричала Магдален мне вслед, когда я уже поднимался по лестнице, — он свернет тебе шею!

Я взял второй чемодан, завернул и связал свои рукописи и вышел на улицу. Нужно было подумать, а в такси я не могу думать, потому что все время смотрю на счетчик. Я сел в 73-й автобус и поехал к миссис Тинкхем. Миссис Тинкхем держит газетную лавочку в районе Шарлот-стрит. Это пыльная, грязная, невзрачная угловая лавчонка, снаружи у двери висит доска с объявлениями, а внутри продаются газеты на разных языках, дамские журналы, ковбойские и научно-фантастические романы и «Поразительные повести». Во всяком случае, все это разложено для продажи, вернее, кое-как свалено в стопки, хотя я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь что-нибудь купил у миссис Тинкхем, кроме мороженого, которым она тоже торгует, и еще «Ивнинг ньюс». Прочая литература годами лежит неподвижно, выцветая на солнце, разве что сама миссис Тинкхем вздумает почитать — такое на нее порой находит — и вытянет из кучи какой-нибудь пожелтевший от времени ковбойский роман, а дочитав до половины, скажет, что, оказывается, уже читала его, только все забыла.