Мать круто повернулась к нему. Джоди застенчиво отвел глаза в сторону.

– Надо тебя постричь. Ишь зарос как, – сказала мать. – Завтрак готов. Иди в столовую, тогда и Билли войдет.

Джоди сел за длинный стол, покрытый белой клеенкой, кое-где протертой до самой основы от частого мытья. На столе уже стояла сковородка с яичницей-глазуньей. Джоди положил себе на тарелку кусок яичницы с тремя желтками и добавил к этому три толстых ломтика поджаренной грудинки. Потом принялся старательно счищать с одного желтка кровяное пятнышко.

В столовую тяжелыми шагами вошел Билли Бак.

– Не отравишься, – сказал Билли. – Это петух такую отметину оставил.

На пороге появился высокий, строгий отец Джоди, и по его шагам Джоди догадался, что отец в сапогах; тем не менее он заглянул под стол, чтобы удостовериться в этом. Отец погасил керосиновую лампу, висевшую над столом, потому что в окна уже лился утренний свет.

Джоди не стал спрашивать, куда собрались отец и Билли Бак, хотя ему очень хотелось поехать с ними. Отец воспитывал его в строгости. Джоди повиновался ему беспрекословно. Карл Тифлин сел за стол и пододвинул к себе сковородку с яичницей.

– Ну как, Билли, где у тебя коровы? – спросил он.

– В нижнем загоне, – ответил Билли. – Да я и один с ними управлюсь.

– Управиться-то управишься, но в компании веселее. А мне, кроме того, и горло не мешает промочить. – Карл Тифлин был настроен шутливо в это утро.

Мать Джоди высунула голову из-за двери.

– Карл, а когда ты вернешься?

– Не знаю. Мне надо кое с кем повидаться в Салинасе. Может быть, задержусь до вечера.

Яичница, кофе и большие оладьи быстро исчезли со стола. Джоди вышел из дому следом за обоими мужчинами. Он видел, как они сели верхом, вывели из загона шесть старых дойных коров и погнали их вверх по склону холма, к Салинасу. Они поехали продавать старых коров мяснику.