— Скончался?

— Убит.

— При каких обстоятельствах?

— Ему размозжили голову томагавком.

— Кто размозжил ему голову томагавком?

— Индеец, понятное дело. Уж не думаете ли вы, что это сделал директор воскресной школы?

— Нет, не думаю. Значит, индеец?

— Я уже это сказал.

— Как звали индейца?

— Как звали индейца? Я не знаю, как его звали.

— Придется узнать. Скажите, видел ли кто, как индейцы размозжили Маккензи голову томагавком?

— Не знаю.

— Вы лично присутствовали?

— Нет, это легко угадать по состоянию моего черепа.

— Почему же вы так уверены, что Маккензи скончался?

— Потому что как только его убили, он сразу стал мертвым, а будучи мертвым, оставался мертвым и далее. Смею вас в этом заверить.

— Нужны доказательства. Индеец при вас?

— Нет, понятное дело.

— Придется его привезти. Томагавк не при вас?

— Томагавк?! Боже милостивый!!

— Томагавк придется представить. И индейца и томагавк. Если с помощью этих улик вам удастся удостоверить кончину Маккензи, вы получите право толкнуть ваше дело в Комиссии по претензиям — с тем чтобы ваши потомки до своей неизбежной кончины успели получить что им следует. Впрочем, сперва надлежит доказать кончину Маккензи. Далее замечу, что наше правительство не станет оплачивать вам ни перевозку говядины, ни путешествия столь горячо оплакиваемого вами Маккензи. Допускаю, что вам заплатят за ту бочку говядины, которая досталась солдатам, да и то лишь в том случае, если вы добьетесь специального ассигнования в Конгрессе. За съеденные индейцами двадцать девять бочек говядины правительство платить вам не будет.

— Выходит, мне следует только сто долларов, да и то без гарантии! После всех странствий Маккензи с говядиной по Европе, Азии и Америке! После всех жертв, страданий и перевозок! После избиения невинных младенцев, пытавшихся взыскать деньги по этому счету! Скажите, молодой человек, почему первый контролер Подотдела говядины не сказал мне об этом сразу?