В бане нашлось свободное место. Дед налил из огромной бадьи в жестяной таз горячей воды, подбавил из бочки мутноватой холодной и начал мыть голову. В глаза попала мыльная пена, и резкая боль на мгновение отогнала гнетущие мысли. Вытирая голову, он снова забылся, надел рубаху и вышел. Соседи с недоумением посмотрели ему вслед. Старик ступил ногой в заваленную ветками канавку, по которой стекала из бани грязная вода, бросил растерянный взгляд на свои мокрые босые ноги, вспомнил, что забыл в предбаннике полотенце с мылом, и повернул назад. Но в дверях бани никак не мог вспомнить, зачем вернулся, и ушел.

Проснувшись, Вилнит сразу почувствовал, что хорошо выспался. В желудке, правда, немного урчало, но о еде он сейчас не думал. Все события сегодняшнего дня были у него точно на ладони, да и будущее представлялось довольно отчетливо. Он приехал в Сосново, откуда дальше не везут; значит, дедушка и бабушка тоже не могли никуда уехать. Значит, надо немедленно приступить к поискам. Хорошо, что котенок ушел: не таскать же его всюду с собой! Давеча он неправильно искал: разве бабушка и дед останутся в такой толчее? У них где-нибудь в другом месте есть квартира.

Это «другое место» казалось ему таким же определенным и известным, как ворота дома, где они жили в Риге и куда он даже с Мариинской улицы мог найти дорогу с закрытыми глазами. Вилнит прибавил шаг. Однако перейти дорогу побоялся. Может быть, там все еще торчит этот противный мальчишка. А здесь такая гладкая черная тропинка.

Проходя мимо больничной ограды, он подумал о том, что хорошо бы снова увидеть нянечек в белых косынках. Они почему-то казались ему гораздо милее всех прочих особ женского пола — разумеется, за исключением девушки с косами. Но на дворе было пусто, только под дубами резвились два белых кролика. В овраге около дороги сидела на пне какая-то женщина в клетчатом платке. Надо бы ее как следует рассмотреть, но сейчас было некогда. Вилнит увидел на кусте сирени маленькую коричневую птичку. Она уставилась на него своими круглыми глазами-бусинками и, казалось, вот-вот подлетит. Вилнит протянул свою палочку и, постукивая но ней пальцем, позвал так, как обычно подзывал у дяди в деревне цыплят: «Цып-цып-цып!»