— А он знает, как меня зовут?

— Да, сэр! Он сказал: «Я вижу, там сидит мистер Сэмсон!»

— Он, должно быть, выражается очень изысканно?

— Чрезвычайно изысканно, сэр.

— Манеры у него, должно быть, вкрадчивые?

— Совершенно верно, сэр, очень вкрадчивые.

— Так! — сказал я. — Мне пока больше ничего не нужно, мистер Адамc.

Спустя две недели я пришел на званый обед к одному своему другу, купцу, человеку со вкусом, собирателю картин и книг, и первый, кого я увидел среди гостей, был мистер Юлиус Слинктон. Он стоял перед камином, обратив к присутствующим свое честное, открытое лицо и глядя на них ласковыми большими глазами, но тем не менее (казалось мне) требуя, чтобы все подходили к нему по расчищенной и указанной им дорожке — никак не иначе.

Я услышал, как он попросил моего друга представить его мистеру Сэмсону, и мой друг познакомил нас. Мистер Слинктон был очень счастлив встретиться со мной. Не чрезмерно счастлив — он не перебарщивал; он был счастлив, как прекрасно воспитанный, вполне светский человек.

— Я думал, что вы уже знакомы, — заметил наш хозяин.

— Нет, — сказал мистер Слинктон. — Я, правда, заходил в контору мистера Сэмсона по вашему совету, но я просто не считал себя вправе беспокоить самого мистера Сэмсона по таким пустякам, с которыми мог справиться любой клерк.

Я заметил, что охотно оказал бы ему всяческое содействие, если бы знал, что его рекомендовал мой друг.

— Я в этом уверен, — отозвался он, — и очень вам признателен. В другой раз я, быть может, буду менее щепетильным. Но, конечно, только в том случае, если приду по более важному делу, — ведь я знаю, мистер Сэмсон, как драгоценно время делового человека и как много на свете навязчивых людей.

Я ответил на эти учтивые слова легким поклоном.

— Вы собирались застраховать свою жизнь? — спросил я.