«Предпосылки, с которых мы начинаем, — писали Маркс и Энгельс, — не произвольны, они — не догмы — это — действительные предпосылки, от которых можно отвлечься только в воображении. Это — действительные индивиды, их деятельность и материальные условия их жизни, как те, которые они находят уже готовыми, так и те, которые созданы их собственной деятельностью».

Отправная точка обращения к истории для Тендрякова — это ситуация, сложившаяся сегодня в области общественного развития, поэтому он так внимателен в исследовании обстоятельств, созданных, по определению Маркса, «собственной деятельностью» человека, к следствиям этой деятельности. Сейчас становится очевидно: современное мышление вышло на глобальные категории, человечество должно выжить, гарантировать свое бессмертие. Миражи и все, что сдерживает наш жизненный потенциал, что вселяет ложную надежду, будто ход истории сам без личных твоих усилий приведет к обществу разума и благоденствия — все это погибельно для нас. Последний роман Тендрякова заставляет читателя задуматься над собственной позицией в нынешнем мире.

Поражаешься бесстрашию писателя. Может быть, впервые вослед русской классике художественному анализу подвергается сама всемирная идея гуманизма.

Для нашей модели гуманизма чрезвычайно актуален и важен вывод автора о невозможности строительства качественного общества без жесткой экономической и социальной ответственности работника.

Тендрякову часто ставили в упрек публицистичность его прозы. Но ведь литературу XX века все больше ведет м ы с л ь, сейчас она для нас особенно необходима. Не это ли так задевает нас в «Пожаре» В. Распутина или в последних вещах Ч. Айтматова, не она ли, бестрепетная мысль, вела во многом булгаковского «Мастера…» — и это при всей пластике и фантасмагории романа?

Под рукописью романа «Покушение на миражи» стоит дата — 1979 год. Это дата окончания первого варианта, который автор считал возможный показать в редакции журнала. Потом снова была работа, Владимир Федорович сделал новый вариант, изменил профессию героя — героем стал не историк, а профессиональный физик, человек, способный реально «поверить алгеброй гармонию» на современных ЭВМ. Но не изменилась мысль романа, она лишь укрепилась в новой редакции.