Т р и л е ц к и й (Анне Петровне). Умереть этому медоточивому от меланхолии! Страсть не люблю! Уши режет!

А н н а П е т р о в н а. Тссс…

Г л а г о л ь е в 1. Мы были счастливее вас. В наше время понимающие музыку не выходили из театра, досиживали оперу до конца… Вы зеваете, Сергей Павлович… Я оседлал вас…

В о й н и ц е в. Нет… Подводите же итог, Порфирий Семеныч! Пора…

Г л а г о л ь е в 1. Ну-с… И так далее, и так далее… Если теперь подвести итог всему мною сказанному, то и получится, что в наше время были любящие и ненавидящие, а следовательно, и негодующие и презирающие…

В о й н и ц е в. Прекрасно, а в наше время их нет, что ли?

Г л а г о л ь е в 1. Думаю, что нет.

Войницев встает и идет к окну. Отсутствие этих-то людей и составляет современную чахотку…

Пауза.

В о й н и ц е в. Голословно, Порфирий Семеныч!

А н н а П е т р о в н а. Не могу! От него так несет этими несносными пачулями, что мне даже дурно делается. (Кашляет.) Отодвиньтесь немного назад!

Т р и л е ц к и й (отодвигается). Сама проигрывает, а бедные пачули виноваты. Удивительная женщина!

В о й н и ц е в. Грешно, Порфирий Семенович, бросать в лицо обвинение, основанное на одних только догадках и пристрастии к минувшей молодости!..

Г л а г о л ь е в 1. Может быть, я и ошибаюсь.

В о й н и ц е в. Может быть… В данном случае не должно иметь места это «может быть»… Обвинение не шуточное!

Г л а г о л ь е в 1 (смеется). Но… вы сердиться, милый мой, начинаете… Гм… Одно уж это доказывает, что вы не рыцарь, что вы не умеете относиться с должным уважением к взглядам противника.

В о й н и ц е в. Одно уж это доказывает, что я умею возмущаться.