— В чем дело, Джо? — осведомилась леди Констанция и ласково улыбнулась мужу. Когда за два года до описываемых событий она сочеталась браком с пожилым вдовцом, о котором было известно только, что он нажил большое состояние на южноафриканских алмазных копях, нашлось немало циников, объявивших этот брак чистой сделкой: мистер Кибл обменивал свои деньги на положение леди Констанции в свете. Ничего подобного! Это был брак по взаимной симпатии. Мистер Кибл обожал жену, а она преданно его любила, хотя, разумеется, никогда глупо ему не потакала.

Мистер Кибл откашлялся. Что-то мешало ему заговорить. А когда он все-таки заговорил, то вовсе не о том, о чем намеревался, но почему-то о том, что они уже давно и исчерпывающе обсудили.

— Конни, я опять думал о твоем колье.

— Ах, глупости, Джо! Неужели ты позвал меня в такое чудесное утро в эту душную комнату, чтобы в сотый раз повторять одно и то же?

— Но для чего напрасно рисковать?

— Это вздор. Какой тут может быть риск?

— Два-три дня назад ограбили Уинстон-корт, а до него отсюда всего десять миль.

— Джо, не будь смешным.

— Это колье стоит почти двадцать тысяч фунтов, — произнес мистер Кибл благоговейным тоном, каким дельцы на покое говорят о крупных суммах.

— Я знаю.

— И место ему в банковском сейфе.

— Раз и навсегда, Джо, — сказала леди Констанция, теряя мягкость и внезапно оклеопатриваясь. — Нет, я не буду хранить колье в банке. Какой смысл иметь красивое колье, если оно все время лежит в банковском сейфе? На днях будет бал графства, а затем бал холостяков, а… Короче говоря, оно мне нужно. Я отошлю его в банк, когда мы остановимся в Лондоне проездом в Шотландию. Но не раньше. И будь добр больше мне этим не надоедать.