— Нет, — повторил он. — Я боюсь.

Казалось, переговоры зашли в тупик, но Фредди, перед которым маячила тысяча фунтов, не мог допустить, чтобы столь многообещающий сюжет завершился столь пресно. И пока он негодовал на слабодушие дяди, ему было ниспослано озарение.

— Ей-богу! Знаете что! — вскричал он.

— Не так громко! — простонал перепуганный мистер Кибл. — Не так громко!

— Знаете что! — повторил Фредди сиплым шепотом. — Ну, а если я его слямзю?

— Как?!

— Ну, а что, если…

— Ты слямзишь? — Угасшая было надежда вновь озарила лицо мистера Кибла. — Мальчик мой, ты и правда?…

— За тысячу фунтов — в любой момент.

Мистер Кибл лихорадочно сжал руку своего юного родственника.

— Фредди, — сказал он, — в ту минуту, когда ты вручишь мне колье, я дам тебе не тысячу фунтов, а две тысячи.

— Дядя Джо, — столь же лихорадочно произнес Фредди, — заметано!

Мистер Кибл утер увлажнившийся лоб.

— По-твоему, ты сумеешь?

— Сумею? — Фредди засмеялся небрежным смехом. — Раз, два — и готово!

Мистер Кибл вновь сердечно стиснул его руку.

— Пойду подышу воздухом, — сказал он. — Я слишком переволновался. Но я могу положиться на тебя, Фредди?

— Еще бы!

— Отлично. Так вечером я напишу Филлис, что, возможно, мне удастся исполнить ее просьбу.

— Только никаких «возможно», — бодро воскликнул Фредди, — просто «исполню». Только «исполню»! И никаких гвоздей!

IV

Радостное возбуждение — сильнейший стимулятор. Но, подобно другим стимулирующим средствам, оно имеет тот недостаток, что его действие чаще всего длится недолго. Расставшись с дядей, Фредди Трипвуд примерно десять минут пребывал в экстазе. Он сидел, развалясь, в кресле и ощущал себя могучим, энергичным, всепобеждающим. Затем мало-помалу в него, словно холодный сквозняк, начало пробираться сомнение — вначале еле заметное, оно все усиливалось, и через четверть часа он целиком разуверился в себе. Или, выражаясь не столь изящно, у него душа ушла в пятки и не желала вылезать обратно.