— Мисс Кларксон вас ждет, сэр.

— Оставьте нас, — произнес Псмит, величественно махнув рукой. — Нам благоугодно пребыть одним.

Справочная вытаращила глаза, но, усмиренная его властностью и общим великолепием вида, молча удалилась.

— Наверно, — сказала Ева, поворачивая в руке зонт, — мне следует вернуть его вам. — Она поглядела на слезящееся окно. — Но ведь дождь еще не кончился…

— Льет как из ведра, — подтвердил Псмит.

— Так, может быть, вы позволите мне оставить его у себя до вечера?

— От всего сердца.

— Огромное спасибо. Вечером я его вам пришлю, если вы скажете мне свою фамилию и адрес.

Псмит отрицательно покачал головой.

— Нет, нет. Если он вам может пригодиться, надеюсь, вы будете видеть в нем подарок.

— Подарок!

— Преподношение, — объяснил Псмит.

— Но не могу же я принимать в подарок дорогие зонты! Куда мне его отослать?

— Ну, если вы настаиваете, то можете отослать его высокородному Хьюго Уолдервику в клуб «Трутней» на Дувр-стрит. Но, право же, это лишнее!

— Я не забуду. И еще раз благодарю вас, мистер Уолдервик.

— Почему вы меня так называете?

— Но… вы же сказали…

— А-а! Понимаю! Некоторая путаница в понятиях. Нет, я не мистер Уолдервик. И, между нами говоря, очень этому рад. Интеллект у него ниже третьего разряда. Товарищ Уолдервик всего лишь тот, кому принадлежит этот зонт.

Ева вытаращила глаза.

— Как? Вы дали мне чужой зонт?

— К сожалению, свой я утром оставил дома.

— В жизни ничего подобного не слышала!

— Всего лишь социализм в действии. Другие удовлетворяются разговорами о перераспределении собственности. А я беру ее и перераспределяю.

— Но ведь он же страшно рассердится, когда увидит, что зонтика нет?

— Уже увидел. И его восторг был просто трогателен. Я объяснил ему обстоятельства, и он весьма обрадовался, что мог оказать вам услугу.