— Тихо, тихо. Похвально, что Горохов переживает за своего подшефного. Но делать это надо про себя.

— Конечно, — сказал Севка, — чего подсказывать, когда всё готово?

Объяснял Севка решение не очень-то гладко. Но обычно он попросту стоял столбом. Поэтому Анна Ивановна похвалила:

— Молодец. Ставлю тебе…

Все вытянули шеи.

— …ставлю тебе «четыре». Это многовато. Но надеюсь, ты оправдаешь доверие.

— Факт, оправдаю! — сказал Севка.

— И молодец, Горохов. Очень похвально помочь товарищу.

Я готов был провалиться сквозь землю.

— Ничего, ничего, — сказала Анна Ивановна. — Что хорошо, то хорошо.

На переменке ко мне подошёл Толька Овчинников и, поглядев сверху вниз, сказал:

— Могучий талант. К концу четверти Лобачевского переплюнет!

— Кого? Кого? — спросил Игорь Булавин. Я не видел, откуда он взялся.

— Был такой великий математик.

— Вспоминаю, — наморщил лоб Игорь, — он ещё чего-то там открыл.

— Абсолютно точно, — сказал Толька. — Великие люди всегда чего-нибудь открывают. Кому что достанется. Кто — Америку, кто ещё что-нибудь.

Игорь с чувством пожал мне руку.

— Значит, не ошибся в тебе. Весьма рад. Желаю успехов. А то, что сделал, мы отразим.

— Как — отразим? — испугался я.

— В печати. И вообще. Все должны знать. Хороший пример надо про… — Игорь споткнулся на трудном слове, — про-па-ган-ди-ро-вать…

— Послушай, — взмолился я. — Ведь ещё ничего не сделано. Что такое одна задачка? Подожди ты, это самое… пропагандировать… Дай ему хоть немного подтянуться… Ведь неизвестно, что ещё получится. Чего забегать вперёд?

— А кто тебе сказал, что мы будем забегать вперёд? — спросил Игорь и поднял брови. — Мы отразим то, что уже достигнуто.

Игорь, как всегда, обещание сдержал. Когда после первой перемены я вошёл в класс, на стене висела «молния». Ноги у меня перестали слушаться. Точно к ним привязали двухпудовые гири.