— Я-то при чём? — удивилась бабушка.

У меня, понятно, не было желания объяснять, кто такой этот мой товарищ и как я собираюсь ему помочь.

— Он, понимаешь, ну… очень стеснительный… Увидит тебя — и ничего у него не получится.

— Ишь ты. Видать, тихий, скромный мальчик. Болел долго или как?

— Да, — сказал я, — здоровье у него неважное.

— Коли так, схожу навещу Полину Дмитриевну. Давно обещала. Только приберу посуду.

Из кухни долго доносился плеск воды, звон стаканов, позвякивание кастрюлек и сковородок.

Я сидел, как на иголках. Даже уроки не мог готовить. Боялся: вот-вот придёт Севка. В передней зашуршало праздничное бабушкино платье. Я обрадовался. Рано. Бабушка вернулась в комнату и принялась давать длинные наставления: что я должен и чего не должен делать без неё, где лежит завтрак и всё такое прочее.

Я переминался с ноги на ногу, поглядывал на часы и говорил:

— Да, бабушка.

— Нет, бабушка.

— Хорошо, бабушка.

Наконец бабушка ушла.

— Уф! — вздохнул я с облегчением и сел за уроки.

Я очень старался. Выводил буквы и цифры так, точно их сейчас будет смотреть не Севка Мымриков — первый шалопай и последний ученик в нашем классе, а какой-нибудь очень важный и серьёзный человек.

К одиннадцати часам у меня всё было готово. Я аккуратно разложил на столе учебники и тетрадки и стал ждать Севку.

Севка не шёл.

Я решил почитать. Скоротать время. У меня лежала замечательная книжка. Про человека-невидимку.

Ничего не получилось. Глаза бегали по строчкам, а в голове сидел Севка. Расставил шахматы и принялся решать задачку из последней «Пионерской правды». Куда там!

Я совсем потерял терпение, когда в передней раздался длинный звонок. Я вдохнул воздух, точно собирался нырнуть в ледяную воду и рванулся к двери.

На пороге стоял высокий парень с чемоданчиком в руках.