Дорога полого спускалась под откос, и кобыла шла резво. Путники добрались до заставы, где два стражника, стоя возле костра, разведенного в основании редута, швыряли время от времени в огонь еловые и можжевеловые ветки. Они потрескивали; ветер же выкручивал дым, точно мокрое белье, а потом расстилал его по крышам и садам.

Гийон остановил повозку, и один из стражников, приблизившись, спросил:

– Куда едете?

– В новые бараки, что за Белиной, – ответил отец Буасси. – Вот пропускной лист.

Он достал из нагрудного кармана бумагу и протянул стражнику. Тот прочел и вернул ее.

– Проезжайте, – сказал он. – Но только на этой кляче не скоро вы будете наверху.

– А мы не спешим.

Стражник вытянул длинный шест, лежавший на двух рогатинах, что стояли по обе стороны дороги, и Гийон щелкнул кнутом.

Не прошли они и сотни шагов, как священник спросил:

– Вы умеете читать?

– Только цифры знаю. В моем ремесле надо знать цифры и считать.

Священник рассмеялся:

– Жаль, что вы не знаете букв. Но вы не один такой. Стражник у заставы тоже не умеет читать.

Смех его был таким же ясным, как взгляд; лицо так и искрилось весельем.

– Понимаете, – продолжал он, – вы могли бы выйти из города без всякого сопровождения, представив любой клочок бумаги. Я показал ему письмо одного из наших братьев, а вовсе не пропускной лист.

Тут и Гийон рассмеялся.

– Но ведь это ложь, отец мой, – помолчав, сказал он. – А вы как-никак священник.

– Можно иногда и позабавиться. Не для того создатель послал нас на землю, чтобы мы всю жизнь только плакали. Он хочет, чтоб мы жили в радости. А на свете и так много горя. Поэтому, если ложь пустяковая, – поверьте, за нее отвечать не придется.

Он умолк. Дорога мало-помалу пошла в гору, а главное, становилась все уже, зажатая между зарослями кустарника, с одной стороны, и лесом. Ветер время от времени кидал в путников пригоршни холодных капель, колючих, как песок. Они ускорили шаг и обогнали кобылу, чтоб идти посередине дороги, где ноги не так вязли.