– Есть еще один способ, – напористо продолжал парень. – Известно, что в этот город часто приезжают девушки из Москвы и Ленинграда для того, чтобы рассеяться после сердечных неудач. И вот здесь они встречают меня, приветливого и галантного старожила. Ну, снова прогулки, беседы… Совершенно случайно я даю им понять, что не ел уже шесть дней…

– Опять хороший способ, – сказал я.

– Что делать? – развел он руками. – Но все же такой образ жизни имеет и теневые стороны, накладывает на человека свой отпечаток.

– Какой же, Витя? – угасающим шепотом спросила Татьяна.

– В лице появляется нечто лисье, – таинственно сообщил он.

Стол задрожал от хохота. Честно говоря, я тоже не выдержал.

Парень растерянно огляделся, потом бегло улыбнулся и снова приготовился что-то рассказывать, но Нема и Потанин собрались уходить, и он тоже встал вместе с ними.

– До завтра, друзья, – сказал он. – Как всегда, в баре?

Он пошел к выходу с Потаниным и Немой, худой, высокий, с коротким ежиком волос, действительно с кожаной папкой под мышкой. Беспомощно вертящаяся на тонкой шее голова, блуждающая улыбка – как-то не похож он был на такого уж ловкача.

– Параноик какой-то? – спросил я Таню.

– Смешной тип, – сказал один из тех троих. – Уже прозвище получил.

Парень вдруг вернулся, подбежал к нам.

– Смотрите, – воскликнул он, показывая на людей, облепивших стойку, – здорово, правда? Как они взвиваются, а?

Завинчиваются! Еще бы каждому пистолет на задницу, а? Техас!

Ну, пока!

За столиком все снова скисли от смеха.

– Ну, так какое же прозвище? – спросил я.

– Кянукук, – сказал один из тех троих. – По-эстонски – «Петух на пне».

– Так ликер какой-то называется, – вспомнил я.

– Правильно. Он нам уже все уши прожужжал с этим ликером.

Рекламирует этот ликер, как будто мы сами не знаем.

– Да уж в этом-то вы, должно быть, разбираетесь, – сказал я, нехорошо улыбаясь. – Небось уже по уши налились этим ликером?