– Думаю, у меня есть как раз то, что вам нужно. – Мистер Биггер поднялся и позвонил в колокольчик. «Моя дочь немного рисует»… Он представил себе пышную блондинку за тридцать, похожую на официантку, всё ещё не замужем и слегка перезревшую. В дверях появилась секретарша. – Мисс Прэтт, принесите мне венецианский портрет – тот, что в задней комнате. Вы знаете, что я имею в виду.

– Устроились вы тут как будто неплохо, – заметил Владелец Поместья. – Дела идут ничего, верно? Мистер Биггер вздохнул:

– Если бы не кризис… Нас, торговцев произведениями искусства, он задевает чувствительнее всего.

– Кризис!.. – Владелец Поместья фыркнул. – Да я с самого начала его предвидел. Кое-кто, похоже, вообразил, будто добрым временам и конца не будет. Вот олухи! Я-то всё распродал ещё на гребне волны, потому и могу теперь покупать картины. Мистер Биггер тоже развеселился: покупатель оказался как раз какой надо.

– Вот если бы тогда, во время бума, у меня нашлись покупатели…

Владелец Поместья расхохотался так, что из глаз у него потекли слёзы. Он всё ещё смеялся, когда мисс Прэтт снова вошла в комнату с картиной в руках, держа её перед собой наподобие щита.

– Поставьте картину на мольберт, мисс Прэтт, – сказал мистер Биггер. – Вот, – обернулся он к Владельцу Поместья, – что скажете?

Глазам их предстал поясной портрет полнощёкой белолицей дамы в платье из голубого шёлка с отделанным зубчатыми фестонами корсажем, туго стягивающим высокую грудь, – типичное изображение итальянской аристократки середины восемнадцатого века. На пухлых губах дамы играла лёгкая самодовольная улыбка, в одной руке она держала чёрную маску, как будто толь– ко что сняла её, придя с карнавала.

– Очень мило, – проговорил Владелец Поместья, но тут же с сомнением прибавил: – На Рембрандта не слишком похоже, верно? Краски уж больно яркие, чистые. Обыкновенно у старых мастеров ничего толком не разберёшь – сплошной мрак и всё как в тумане.