– Да, конечно, вся мудрость мира досталась только на твою долю! – издевался торговец манго, выразительно указывая глазами на одежду рабочего. И, высунувшись из окна, стал звать пожилую женщину, стоявшую возле автобуса: – Заходи, мать! Заходи и ты! Этот автобус всех заберет!

Все пассажиры покатились со смеху, а кондуктор, скрипнув зубами, сказал:

– Сейчас я позову полицейского! – И, повернувшись, пошел в иранский ресторан звонить по телефону в полицейский участок.

– Веди, веди полицейского! – кричал ему вслед флейтист Дарбар Асангх, который был немножко навеселе. – Ты думаешь, мы его испугаемся? Или, быть может, ты думаешь, что мы и кондукторов боимся? Дарбар Асангх никого не боится! В праздник холи я так разукрасил физиономию одному мадрасцу… Негодяй грозился убить меня, а я раскроил ему череп палкой! Насилу ноги унес, подлец! На другой день я встретил его в автобусе. Вся голова в бинтах. Я сказал ему: «Ты мадрасец, а я Дарбар Асангх, и я разбил тебе голову. Беги, зови полицейского, я тебе при всех голову оторву!»

Чалма Дарбар Асангха развязалась, лицо покраснело от выпитого вина. На коленях он держал футляр с флейтой.

– Почему этот проклятый автобус стоит? – заорал он.

– Кондуктор пошел за полицейским, – ответил ему кто-то из пассажиров.

– Пусть приводит! – кричал он. – Дарбар Асангх всем головы поотрывает!

– Храбрый человек Дарбар Асангх! – стали поддразнивать его пассажиры. – Сильный, бесстрашный, один с десятерыми справится!

– Спросите этого мадрасца, – продолжал польщенный Дарбар Асангх. – Спросите его, он вам скажет, кто кого побил! Я его тогда побил и завтра побью! Меня зовут Дарбар Асангх, флейтист! Меня весь Бомбей боится!

– Ну, этот проклятый кондуктор нас попомнит! – сказал Чече Шах.