Что касается шофера мастерских плавучего дока, то он в полном смысле слова сам нарвался на гибель. Зачем он полез в карман за оружием, когда автомобиль с кассиром уже был в канаве, а сумки в наших руках? Он был нам не нужен, с его стороны это было прямое самоубийство, с моей же — единоборство или, лучше сказать, самооборона. Почему моя жизнь стоит меньше, чем его жизнь? И так всегда. Вопрос существования любого коммерческого предприятия — это, логически рассуждая, шкурный вопрос. Я преступник и убийца лишь потому, что моя профессия требует неприкрытых и непосредственных действий, а это вообще не принято.

— Еще один вопрос, мистер Уитмор. В вашем распоряжении было несколько миллионов. Почему вы не начали другую… нормальную жизнь? Вы могли уехать в Европу, на Индийские острова — куда угодно. Вы могли бы жить по-королевски до самой смерти. А вы как нарочно искали смерти.

— Я мог? Мне кажется, что нет, иначе я бы обязательно так и сделал. Но королевская жизнь меня никогда не привлекала. Король самый жалкий из всех мещан, которыми, как ему кажется, он управляет. У меня нет склонности к мещанству, потому-то я и очутился здесь. Верно, миллионы были в моем распоряжении, но мне они были нужны для более важных дел, чем путешествие. Моя последняя любовница носила такие серьги, каких не видывали даже дочери Рокфеллера. Я однажды выкупал в ванне из шампанского всех шестерых танцовщиц варьете. Когда мы с приятелем кутили в кабачке, там не осмеливались оставлять и бутерброда для какого-нибудь буржуа.

— Это всем известно. О ваших оргиях и сумасбродных выходках напечатаны целые легенды. Но скажите, мистер Уитмор, были у вас какие-нибудь принципы? Вы не из тех людей, которые без всякого расчета, очертя голову, бросаются в омут преступлений и разврата. Вы хотели отомстить и досадить этим, как вы их называете, буржуям? Вы идейный анархист, не так ли?

— Все эти идеи и принципы — одни пустые фразы. Человек живет не по правилам, которые рождаются в его мозгу. Я уже сказал: это таится где-то глубже, за пределами рассудка и воли.