Конечно, датчанина очень соблазняла эта игла, но он сам признался, что совершить восхождение на нее едва ли возможно.

- Я уже давно взошел бы на эту иглу, если бы фрекен Торсен не запретила мне,- сказал адвокат.

- Ну, вы, во всяком случае, не могли бы взойти на нее- заметила фру Моли равнодушным тоном.

Это была месть с ее стороны. Она уже успела присосаться к датчанину, словно всего ожидая от него.

- Я запрещаю всем и каждому даже помышлять об этой игле,- сказала фрекен Торсен.- Она гладкая и острая, словно мачта.

- А что, Герда, не попытаться ли мне?- спросил господин Бреде с улыбкой свою жену.- Ведь я старый моряк.

- Ты-то!- ответила она с усмешкой.

- Весной я влезал на самую вершину мачты брига.

- Где это было?

- У берегов Исландии.

- Зачем ты влезал?

- Право, не помню… А, знаете, я совершенно не понимаю таких восхождений на вершины гор,- переменил разговор господин Бреде.

- Нет, ты скажи, зачем ты влезал, слышишь? Зачем ты влезал на мачту?- повторила его жена с раздражением.

Господин Бреде засмеялся:

- Ах, уж эти женщины! Существуют ли более любопытные создания на свете!

- Как у тебя хватает духу делать такие безумия? Что было бы с девочками и со мной, если бы ты…

Она ничего больше не сказала. Муж перестал смеяться и взял ее руку:

- Была буря, дружок, парус еле держался, дело шло о жизни ж смерти. Но, конечно, мне не следовало упоминать об этом. А теперь… теперь нам пора поблагодарить общество за приятный вечер, Герда.

Господин Бреде и его жена встали и удалились. После этого первый бергенец снова принялся говорить речь.

* * *

Господин Бреде провел с нами три дня и снова приготовился в обратный путь.

Все время он был неизменно доволен и весел. Каждый вечер ему подавали одну бутылку сельтерской воды, - не более, а в то время как девочки укладывались спать, в доме, который занимала семья господина Бреде, поднимались невероятная возня и веселый гомон. Зато ночью из его спальни раздавался богатырский храп.