Он глядел во все глаза на незнакомца, говорящего по-русски, как на спасителя, который поможет ему нанять шлюпку на «Проворный» — будь что будет!

— А вы здешний? — спросил он.

— Стал здешним.

— А прежде?

— Русским был… Из евреев я.

— А как же в эту сторону попали?

Старый еврей усмехнулся.

— На пароходе из Гамбурга… А прежде я солдатом служил.

— Солдатом? В отставке, значит?

— Я без отставки. Меня тоже наказывать в полку хотели, так я спужался и убежал… И стал я с тех пор вольным человеком, американским гражданином. И никто мне ничего не смеет сделать дурного, если я не делаю дурного… Хорошо здесь… А вы, господин матрос, значит, на корабль опоздали?

— То-то, опоздал! — виновато промолвил Чайкин.

— И большую ошибку вы дали, что опоздали!

— А что?

— А я давеча стоял на пристани и видел, как русская шлюпка ушла… И как же сердился ваш офицер, я вам скажу! И как же он ругался! Ай-ай-ай! Он совсем так ругался, как у нас в полку ротный командир, нехай сдохнет… Тоже сердитый был… и-и-и! — взвизгнул тонким голосом еврей.

— За что же офицер сердился так?

— А из-за вас, господин матрос. И чего только не говорил ваш офицер… Даже и повторить страшно…

— Что же он говорил?

— Испужаетесь… Ой-ой-ой, что он говорил!

— Да вы скажите… Как вас звать?

— Абрам.

— А ежели по батюшке?

— Папеньку звали Исаком, а меня, значит, люди звали в России Абрамкой, а здесь зовут господином Абрамсоном. А вы что же теперь думаете делать? На корабль ехать хотите?

— Ничего не поделаешь. Надо ехать! — испуганно проговорил матрос и вздохнул. — Вот шлюпку бы нанять до «Проворного». Поговорите, что возьмут, а то я по-здешнему не умею.

— Отчего не нанять? Нанять можно.

— Дорого поди возьмут?

— Доллара два возьмут.

— У меня как раз два доллара есть денег.