Матросы Хвоста только и знали, что спали и осыпали презрительными насмешками «Кита».

— Этот деревянный башмак, — говорили они, — в один прекрасный день расползется под ударом волны, как пригоршня грязи.

Когда Хвосту стало известно, что этот негодник Дельфин, юнга с «Кита» позволяет себе волочиться за его дочкой, он влепил Марго две хорошие оплеухи — без всякого повода, просто в виде предостережения, чтобы она не вздумала когда-либо стать женой Маэ.

Взбешенная Марго громко заявила, что она немедленно же передаст эту пару затрещин Дельфину, если он посмеет еще раз потереться возле ее юбок. Девушке было досадно, что ее поколотили из-за мальчишки, которому она даже ни разу не взглянула в лицо.

Марго в свои шестнадцать лет была сильна, как мужчина и, прекрасна, как знатная дама. Она слыла за девушку, которая обращается со своими вздыхателями очень надменно и сурово.

Теперь, когда вы узнали все: и о двух пощечинах, и о дерзости Дельфина, и о гневе Марго, вам станут понятны причины бесконечных коквилльских пересудов.

Однако некоторые поговаривали, что в глубине души Марго вовсе уже не так сердилась, видя, как вертится возле нее Дельфин.

Дельфин был небольшого роста, с золотистой от морского загара кожей, с гривой кудрявых белокурых волос, которые лезли ему на глаза и сзади спускались на самую шею. Несмотря на тонкую фигуру, он был очень силен и мог поколотить человека втрое толще себя. В деревне болтали, что он иногда исчезал и проводил ночь в Гранпорте. Это давало девушкам повод называть его оборотнем и обвинять в «разгульной жизни», — под этим туманным выражением явно подразумевались всякого рода неведомые наслаждения.

Марго, говоря о Дельфине, всегда не в меру горячилась.

А он улыбался про себя, прищурив на нее узкие блестящие глаза, и меньше всего придавал значения ее пренебрежению и запальчивости.