Это их стараниями появились в старой усадьбе чудесные французские розы вдоль террасы, голландская мебель, дорогая итальянская скрипка, и они же возвели каменную ограду, защищавшую фруктовый сад от северных ветров, и соорудили теплицу для виноградных лоз.
Старые господа были, как водилось в прежние времена, людьми веселыми и благожелательными. Госпожа, может, и была чуточку высокомерна, но старый господин — нисколько! Несмотря на всю роскошь, которой он был теперь окружен, он никогда не забывал, кем был прежде, и в его кабинете, где он вел свои дела и принимал посетителей, над рабочей конторкой висели кожаный мешок и сработанная деревенским умельцем расписная скрипка.
И даже после того, как он умер, мешок и скрипка по-прежнему оставались на своем месте. И всякий раз при виде их сердца наследников старика, его сына и внука, преисполнялись благодарности. Ведь с помощью этих нехитрых предметов дед добыл для них Мункхюттан, а лучше Мункхюттана не было, по их мнению, места на всем белом свете.
Трудно сказать, почему так случилось, скорее всего из-за того, что жилось им в поместье счастливо, весело и беззаботно, но члены семейства Хеде чересчур горячо были привязаны к Мункхюттану, и это в конце концов не принесло им счастья. Гуннар Хеде, пожалуй, больше всех любил свою родовую усадьбу, и про него даже говорили, что не он владеет поместьем, а поместье владеет им.
И не сделайся он рабом этого большого, продуваемого ветрами дома, нескольких акров пашни и леса и нескольких старых яблонь, он, может статься, и продолжил бы свои занятия в Упсале или, что еще лучше, всерьез занялся бы музыкой, которая, судя по всему, и была его истинным жизненным призванием.