И ко всему этому сынок Володя - загляденье: такой полненький, такой румяненький, как яблочко, он так мило и звучно кричал, так царапал маменьку и папеньку, хватая их своей ручонкой за лицо… Родители уже видели в нем будущую подпору своей старости, замечали в нем каждый день какие-нибудь необыкновенные способности, всем знакомым своим прокричали про его понятливость и ум, хотя он не умел еще не только ходить, но и ползать. Много значит родиться в счастливую минуту: люди, рождающиеся в такие минуты, от колыбели до гроба обыкновенно катаются, как сыр в масле. Статская советница беспрестанно целовала своего сынка и звала его

Вольдемарчиком; статский советник, каждый раз, возвращаясь из присутствия, хлопал его по щеке и говорил самым ласковым голосом: "смотри ты у меня, плут

Володька, вот я тебя!" И каждый раз после этого у супруга с супругой происходила небольшая размолвка.

- В вас нет никакой нежности, - говаривала обыкновенно Настасья Львовна Матвею

Егорычу, - так не обращаются с деликатным ребенком.

- Да почему же, Настенька? - возражал Матвей Егорыч, - ведь он у нас не хрустальный.

- Почему? почему?.. Ну, что если вы так станете ласкать его при ком-нибудь чужом и называть Володькой, - позвольте спросить, что станут об вас говорить в свете?

- А что же такое станут говорить?..

И правый глаз Матвея Егорыча обыкновенно начинал моргать, и он тотчас принимался ходить по комнате, заложив руки назад.

- Что же могут сказать дурного? Да и разве мне указ, как другие обращаются с детьми?.. Уж мне и сына родного приласкать нельзя, как я хочу? Да что же после этого…

- Полноте, полноте, Матвей Егорыч… Уж и разворчались.

Матвей Егорыч немного поморщивался, но уже ничего не возражал и после нескольких минут молчания обыкновенно обращался к своей супруге с следующим вопросом: