Наружность ее также значительно изменилась: лицо сделалось гораздо белее и румянее, и две или три морщины будто каким-то чудом совершенно сгладились. Люди, привыкшие к злоречью, говорили, будто Анна Львовна белилась и румянилась и присоветовала делать то же сестре своей. Расходы Настасьи Львовны ежедневно стали увеличиваться; потребности ее неприметно становились шире и шире; Анна
Львовна усердно старалась развивать вкус и понятия своей сестры - и Настасья
Львовна делалась все более и более светскою, даже несколько ветреною, хотя ей было уже 47 лет. После полугода своей новой жизни она увидела, что у нее недостает денег на расходы, и принуждена была занять тысячу рублей тихонько от мужа.
- Здравствуй, Анета! - сказала Настасья Львовна, увидев входящую сестру и не докончив своего возражения мужу.
- Здравствуйте, Анна Львовна, - сказал Матвей Егорыч, привстав с своего места,
- хорошо ли почивали-с?
Анна Львовна очень громко произнесла бонжур - и села к чайному столу.
- Что это у тебя шевё-лис? разве уж так носят? - спросила Настасья Львовна у сестры, глядя пристально на ее прическу.
- Да… разве вы не заметили на последней картинке? Пожалуйста, сестрица, не наливайте мне так сладко. Мари, потрудитесь принести мой платок… Здесь что-то холодно, - продолжала она, оборачиваясь к своей племяннице, которая до сей минуты сидела никем не замеченная.
Белокурая, бледная, но очень стройная девушка встала и вышла из комнаты.