– В Париже выше уровень жизни, – объяснил Риверо.

– С чем вас всех и поздравляю, – заключил Сарконе.

И во второй раз заслужил шумное одобрение компании.

«Неблагодарность», «жестокость», «коварство» – вот слова, приходящие на ум, когда мы рассуждаем о жизни. К счастью, нередко всплывает еще и слово «неожиданность». Если жизнь становится невыносимой, так и знайте: где-то поблизости спрятан сундучок с сокровищами.

К концу разговора, кажется, показался свет в конце туннеля.

– Раз уж мы лишены домашних радостей, нужно искать в других местах, – высказал свое мнение Тарантино.

Наступила мрачная тишина, нарушаемая лишь громким сопением присутствующих.

– Есть что-нибудь на примете? – рискнул спросить Сарконе.

На Тарантино снизошло озарение.

– Горничная, – произнес он прерывистым голосом.

– Молодая, – уточнил Эскобар, тоже жаждавший лавров. – Та, что приходит убирать вместе со старухой.

– Ни в коем случае! – упрекнул их Риверо. – Разве вы забыли, что горничная в отеле – существо неприкасаемое, священное? Для постояльцев, конечно. Подумайте хорошенько, во что иначе превратится почтенное заведение? Если хотите, почитайте правила проживания. Или проверьте на практике.

– А где взять правила? – спросил Тарантино.

Слегка поразмыслив, Риверо ответил с уверенностью:

– Внизу у швейцара.

– А что делают с теми, кто их нарушает?

– Вышвыривают вон.

– Давай все-таки прислушаемся к этому ненормальному, – предложил Эскобар, обращаясь к Тарантино. – Речь идет о нашем добром имени.

Сарконе согласился:

– Один неверный шаг, и что станет со всеми нами?

Риверо поддержал его:

– Вспомните, о чем говорил наш сопровождающий: ступив одной ногой в самолет, мы автоматически превращаемся в посланцев родины.

Тарантино, Сарконе и Эскобар ушли наверх.