– Привет, Сэм.

– Привет, Рон. Рад тебя видеть.

Это был Рональд Бишоп, живший в Креснт, что у Стенлиз-Гроув.

– Давно в Лондоне, Сэм?

– Только что приехал. Как делишки?

– Нормально. Мы, наверное, ехали в одном поезде. А дела ничего. Ты-то здесь зачем, Сэм?

– Да у меня тут есть чем заняться. У тебя все по-старому?

– Ага.

Им всегда было не о чем разговаривать.

– Где остановился, Рон?

– Привычек не меняю – Стрэнд-Палас.

– Думаю, еще увидимся.

– Давай завтра в баре в полвосьмого.

– Отлично.

– Договорились, не забудь.

– Не бойся.

Оба забыли об уговоре сразу же.

– Пока, увидимся.

– Будь умницей.

Когда Рональд Бишоп ушел, Самюэль тихо сказал в свой стакан: «Это удачное начало. Если я сейчас выйду отсюда и поверну за угол, то окажусь снова на Сорок второй. Маленькие Проберты будут играть в больницу у Стога Сена. Единственный незнакомец поблизости – бизнесмен с покрасневшим лицом, пытающийся прочесть нечто на своих ладонях. Нет, вот еще идет женщина в меховом пальто; она собирается сесть рядом со мной. Да… Нет, нет. Проходя, она обдает меня всеми своими запахами: одеколон, пудра и постель.

Женщина присела через два столика от меня, скрестила нога и припудрила нос.

Уже заигрывает. Теперь она делает вид, что не замечает своих голых коленок. В комнате рысь, леди. Застегните пальто. Она гремит ложечкой о блюдце, чтобы привлечь мое внимание, но, когда я начинаю с серьезным видом смотреть на ее руку, она так невинно и нежно глядит на свои колени, как будто держит на них младенца». Ему понравилось, что Она не нагличает.

«Дорогая мама, – писал он пальцем на обратной стороне конверта, поглядывая на женщину между невидимыми фразами, – сообщаю тебе, что доехал хорошо и сейчас выпиваю с уличной девкой в буфете.